В интервью «БИЗНЕС Online» вратарь «Ак Барса» Владислав Подъяпольский рассказал о своём дебюте в казанском клубе, работе с психологом и отношении к религии. – Владислав, как оцениваете для себя первые матчи в составе «Ак Барса»? – Положительно, мы выигрывали, набирали очки. Очень рад, что мне доверили сыграть. Только вот домашняя серия немного не сложилась, на последний матч с «Куньлунем» (3:4, Подъяпольского заменили после третьей пропущенной шайбы, – ред.) сил не хватило. – До этого сыграли пять матчей подряд. Не хотелось подойти к тренерам и попросить отдых? – Нет, я хорошо себя чувствовал. Просто по ходу игры тренеры увидели, что движение немного не то. Было не поздно ещё поменять что-то, счёт был 3:3. – Сказалось давление домашних трибун? – Волнение было, особенно в матче против «Сибири», потому что я впервые сыграл при своих болельщиках. До этого играл во дворце спорта за «Барс», а там немного зрителей ходит на матчи. Конечно, до этого играл при большом скоплении людей, но играть на домашней «Татнефть Арене» – это было что-то новенькое для меня. – Какой матч из проведённых за «Ак Барс» был особенным? – С «Салаватом Юлаевым», когда я вышел на третий период. У соперника в воротах был Андрей Кареев, с которым мы играли вместе в новокузнецком «Металлурге». Конечно, хотелось и его обыграть, и помочь команде. Вспоминаю сейчас период, овертайм и буллиты – было классно. – Команда «горит» со счётом 1:4, нужно выходить на третий период, а это ваш первый матч за команду. Как не поплыть? – Это был мой шанс. Сергей Абрамов так и сказал мне: «Выходи, это твой шанс». Команда хорошо заиграла, забили, пошёл один гол за другим. – В такой ситуации команде важна пара сэйвов вратаря. Чувствовали, что в таком рывке команды есть ваша заслуга? – Возможно, и ребята чувствовали, что мне нужна поддержка, и эмоционально зарядились оттого, что вышел молодой вратарь. – В овертайме был момент, когда Хартикайнен выходил один на один и казалось, что вот сейчас «Салават»-то выиграет... – Он убрал на неудобную, оставалось только щитком доставать. Он сблизился уже, не перекинул бы никак. Получилось, слава Богу. Конечно, тройка легионеров у «Салавата» хорошая, неординарные нападающие, могут много чего придумать. Против них сложно играть. – Что Карееву сказали? – Да ничего особенного: «Как дела?» По игре даже не разговаривали. – После матча была эйфория? – Конечно. Все были рады, было отличное настроение, поздравляли меня в раздевалке. Данис Зарипов подарил мне шайбу, которой играли в матче, чтобы она мне удачу приносила, сказал: «Молодчик». – В матче с «Адмиралом» соперник постоянно бросал по воротам Эмиля Гарипова в большинстве из всех позиций. Как для вас удобнее – когда много бросков или когда передачами растягивают защиту? – Ему это помогло войти в игру, у Эмиля был большой перерыв из-за травмы. Для каждого вратаря по-разному. Для меня было бы нормально, когда много бросков. Проще войти в тонус, почувствовать игру. – Когда переходили из «Металлурга» в «Ак Барс» прошлым летом, наверняка понимали, что поначалу придётся играть в ВХЛ. Каково было привыкать к этой мысли после двух полноценных сезонов в КХЛ? – Было тяжеловато. Приходилось работать, я понимал, что это топовой клуб и здесь надо доказывать, что сразу не буду играть. – Знали, что формально ваш трансфер стоил «Ак Барсу» две тысячи рублей? – Да, слышал об этом. Кто-то говорил, что купили за две тысячи, кто-то вообще говорил, что за пустые коробки. Честно говоря, мне без разницы. Главное, что я приехал сюда. – Не было мысли о том, что теперь надолго в «вышке»? – Об этом лучше не думать. Провёл неплохой прошлый сезон в «Барсе», хорошо поработали с тренером вратарей (Александр Агопеев, – ред.) тогда и дали шанс в главной команде. – В прошлом сезоне вы не так много времени работали с главной командой. Можете сравнить Ари Мойсанена и нынешнего тренера вратарей Андрея Царёва? – Подход совершенно разный. Мойсанен со мной много не работал. Может быть, не сложились у нас отношения, не знаю, честно говоря. С Царёвым мне всё нравится, хороший тренер, как и Абрамов. Работаем в общей группе, общаемся. – Конкретно с вами больше работает Царёв или Абрамов? – Нет такого, чтобы был кто-то один, оба подсказывают. – Главный тренер «Ак Барса» Зинэтула Билялетдинов на одной из пресс-конференций, кажется, специально высказался в поддержку вратарей, сказав, что доволен всеми тремя. Такие моменты помогают? – Да лучше не заострять на этом внимание, надо работать по максимуму. – Какие отношения с Эмилем Гариповым? – Нормальные, рабочие. В каких-то нюансах помогает. Например, в матче с «Авангардом» Широков бросал мне под ловушку, я спрашивал у Эмиля, как мне нужно было сыграть, как он бы сыграл в этом моменте. «БОБРОВСКИЙ ВООБЩЕ НЕ МЕНЯЕТСЯ» – В чём секрет новокузнецкой школы вратарей? – Наверное, в тренерах. Я работал с Николаем Александровичем Мишиным, с ним работали и Сорокин, и Налимов. У нас всегда были вратарские тренировки, в 6:50 утра. Я в полшестого утра вставал, ехал на тренировку. В Новокузнецке, наверное, больше работы именно с вратарями, поэтому так и получается. – Что почувствовали, когда узнали ,что «Кузни» не будет в КХЛ? – Я был тогда в Новосибирске с друзьями, мне позвонил агент и рассказал. Эта новость обрушилась на Новокузнецк, все были в шоке. – Каким для вас был Мишин? – Он был строгим, но он добивался от нас того, что хотел. Да, может быть, жёсткими методами, но у него это получалось. – Вы одного года с Сорокиным, приходилось делить место в воротах... – Он приехал из Междуреченска, начал играть за 94-й год, я играл тогда за 95-й. Бывало, и меняли нас по годам. Конкуренция? Да нет, я считаю, что он мой друг, мы хорошо общаемся. – Мишин говорил, что Сорокин много времени работал с психологом. Насколько это было важно для вратаря? – У нас один психолог на двоих. Мне этот опыт очень помог. Я начал с ней работать ещё в МХЛ. – А в чём конкретно она помогла вам? – Как настраивать себя на игры, сложно объяснить. Она заряжает на игру, проговариваем моменты, как себя вести в зависимости от того, как игра складывается. Сейчас мы уже реже общаемся, но продолжаем работу, есть контакт и с ещё одним психологом. – Что именно может сказать психолог, что поможет вам выйти и показать свой лучший матч? – Психолог передаёт энергию, и ты чувствуешь её. Может быть, и самовнушение тоже. Она может настроить тебя так, что ты чувствуешь себя большим – все шайбы летят в тебя. На самом деле ты такой, какой ты есть, а в голове у тебя всё по-другому. – Сейчас в мировом хоккее тенденция на габаритных вратарей. Насколько это проблематично для вас при росте 182 см? – Нет проблем. Я заметил, что только в Казани задают много вопросов на эту тему, раньше такого не было (улыбается). 182 сантиметра – не слишком маленький рост. У того же Метсолы - 177 см, и он один из лучших в лиге. С таким ростом нужно хорошо кататься и успевать играть в позиции. – В КХЛ играет много вратарей из Новокузнецка, но главная звезда вашей вратарской школы – Сергей Бобровский. Что делает его особенным? – Он лучший не только в России, но и в мире. Он очень трудолюбивый, работает над своим телом, многому научился в Северной Америке. Бобровский устраивал мастер-класс два года назад в Новокузнецке, узнали много нового. – Следите за его ситуацией в «Коламбусе»? – Если в интернете что-то вижу, читаю. – Кажется, что Бобровский с годами становится только лучше. Специалисты говорят, что у него всё меньше процент жира и сам он чувствует себя лучше. – Да, он очень много работает над собой. – Немногие знают, какой он человек. – Он очень хороший человек, вообще не меняется. Такой же, каким был раньше. Летом я шёл из парикмахерской, он остановился, поздоровался, спросил, как у меня дела. – Ничего вам не советовал? – Этим летом он в Новокузнецке практически не занимался, отдыхал. Потом уже поехал в Санкт-Петербург тренироваться. – Вы женились этим летом. Обычно говорят, что в таких случаях из карьеры игрока сезон можно вычёркивать. – Смотря у кого какая жена. У меня всё хорошо, это был осознанный шаг. Это ответственность не только за себя, но и за неё. Я не увидел особых изменений, была ответственность и до этого, когда мы год жили вместе в Казани. – У вас четыре татуировки. В чём их смысл? – На левом плече у меня фигурный конёк с надписью «мама» по-английски, на правом – вратарский шлем с надписью «папа». Это посвящено им, тому, что они отдали меня в хоккей. На правой руке ангел-хранитель с православным крестом, это мне вообще приснилось. Я решил, что это знак свыше. На левой руке надпись на испанском «Моя семья – моя крепость». – Как пришли к религии? – Наверное, это от родителей. Хожу в церковь. Посты – это тяжело, не получается, хотя я бы с удовольствием. https://sport.business-gazeta.ru/article/228457