Сто лет назад в наших краях свирепствовала зараза, которая в буквальном смысле выкашивала города. Томский губревком, который начальствовал и над нынешним Новокузнецком, и над нынешним Новосибирском, констатировал: «Общая картина – не эпидемия, а мор»! В Новокузнецке – тогдашнем Кузнецке – в 1920 году умер, заразившись, 48-летний «доменщик от Бога» Михаил Курако, приехавший строить металлургический комбинат. Тогда же в однокомнатном домишке на Форштадте в считанные дни сгорела 20-летняя Аня Рожкова – первый секретарь первой комсомольской организации в Кузбассе. А в Новосибирске – тогдашнем Ново-Николаевске – на улицах лежали горы трупов.

Мертвецов не успевали хоронить – да и убирать тела было некому. Ими были забиты склады и конюшни, всё пространство под нарами в казармах, а сверху в два яруса лежали и умирали ещё живые. Тифозные больные были чуть ли не в каждом доме. Да и в округе было немногим легче. Десятки тысяч человек из дезорганизованных армейских частей отступающей армии Колчака, разбредаясь по сибирским деревням, разносили заразу. Особенно опасно стало ездить на поездах. Теплушки кишели вшами – только чудом можно было не заразиться.

Тогда по всей стране обстановка была тяжёлая. В условиях гражданской войны для инфекций наступило раздолье. Катастрофически не хватало врачей, вакцин и лекарств, медицинских инструментов, бань и дезинфекционных аппаратов, гигиенических средств и белья. Первыми оказались побеждены армии. Больше всего досталось белым.

Деникинцы и колчаковцы заразились почти поголовно. Отступившие в Эстонию войска Юденича не получали достаточно еды, дров, горячей воды, лекарств, мыла и белья. В результате люди покрылись вшами. Они умирали на грязных полах заброшенных заводских помещений и в теплушках – оставленные без всякой врачебной помощи. Тела умерших штабелями лежали у входов. Когда в 1920 году войска Красной армии вступили на Урал и в Туркестан, вместе с белыми перебежчиками на них хлынула лавина эпидемических болезней.

Массово болеть начало и гражданское население, с которым активно контактировали военные. Прежде всего, зараза пришла в города, которые страдали от перенаселения, грязи и голода. Виновницей страшного мора стала риккетсия Провачека – переносимое вшами мелкое паразитическое насекомое. Оно вызывало сыпной тиф. Помимо него сто лет назад на живших в нашей стране людей обрушились возвратный тиф, холера, оспа, скарлатина, малярия, чахотка, дизентерия и даже чума. Уже не говоря о всевозможных риновирусах, коронавирусах и гриппе!

Сколько человек в итоге переболело – неизвестно. Но речь идёт о десятках миллионов! Только тифом заразилось около 25 миллионов. В самых неблагоприятных районах на 100 тысяч жителей заболевало шесть тысяч. Далеко не по полным данным один «сыпняк» унёс более 700 тысяч жизней. По приблизительной статистике, от инфекционных болезней в годы Гражданской войны в России погибло около двух миллионов человек – это чуть меньше численности убитых в боях!

Тогдашний руководитель государства Владимир Ильич Ленин бил во все колокола: «Или вши победят социализм, или социализм победит вшей!» И в борьбу за социализм включились повсеместно создаваемые полномочные санитарные и военно-санитарные комиссии.

Велась активная пропаганда чистоты, в которой участвовали талантливые советские художники и поэты из «Окон сатиры РОСТА» (в том числе Владимир Маяковский). Благодаря созданному в Красной армии Военно-санитарному отделу в стране появилась сеть карантинов, изоляционно-пропускных пунктов и фронтовых госпиталей для зараженных инфекциями. Благодаря заработавшей в Ново-Николаевске Губчекатифа удалось остановить заразу в Западной Сибири.

К слову, ЧК по тифу, которая имела неограниченные полномочия, не ставила перед собой цели мгновенно победить тиф. Главным было превратить мор в эпидемию! А эпидемии тифа и холеры являлись для тогдашнего Ново-Николаевска не такой уж редкостью. Случались они и в 1915-м, и в 1918-м. Но всё-таки мор, разгоревшийся зимой 1919-1920-го оказался самым страшным. И Чека-Тиф принялась за дело!

Её распоряжения были обязательны для всех военных и гражданских властей. Тот, кто не исполнял требования и распоряжения чрезвычайной комиссии или даже просто не оказывал содействия, предавались суду военно-революционного трибунала.

Заседания Чека-Тифа проходили каждый день. В первую очередь были созданы новые лазареты, изготовлены топчаны вместо коек, закуплены три тысячи пудов соломы для матрацев, устроены дезинфицирующие камеры!

Одной из мер для борьбы с тифом стала «была одеяльная повинность». В больницах встала острая проблема с одеялами и наволочками. И тогда Губчекатиф постановил в шестидневный срок произвести их «частичное принудительное отчуждение у имущих классов». А кто не исполнял это постановление – попадал к ревтрибуналу.

По распоряжению Чека-Тифа были построены два крематория, вырыты глубокие траншеи, увеличено жалованье возчику трупов и больных, выставлена охрана от мародёров. Но хоронить всё равно не успевали. А началась весна! К погребению умерших привлекали выздоравливающих, военных, городское население.

Был сформированы специальные «летучие» санитарные отряды, которые насчитывал две тысячи человек. Они обходили дома, устанавливали карантин, проводили инструктаж горожан. Была проведена «неделя чистоты», когда во всех домах массово уничтожались вши, клопы, тараканы!

Губчекатиф распустили 17 апреля 1920 года – за ненадобность. Мор был превращён в эпидемию – и побеждён.

В это время в молодой Советской республике не только лечили больных, но и в большом количестве прививали здоровых. Постепенно массовой вакцинации подвергся весь личный состав армии и флота. Если в 1918 году на тысячу человек приходилось лишь 140 привитых, то в 1921 году таких стало 847. А в 1922 году непривитых военных вообще остались единицы. В результате многолетней планомерной работы по улучшению санитарного положения в стране инфекционным эпидемиям был нанесён сокрушительный удар.

Инга Видалова

NK-TV.COM