На невразумительно-дорическом обломке сидел рыжий котёнок и вызывающе умывался худенькой лапкой. Рядом с ним валялся гамбургер с выеденной изнутри котлетой. Дочка аж запищала от умиления: «Ах, ты, мой маленький! Ах, ты, мой хорошенький! И совсем-совсем один… А где твоя мама? Ты с кем тут живешь?».

Она осторожно взяла детёныша на руки и прижалась щекой к его трогательной тёплой шёрстке. А котёнок, прикрыв крошечные сине-серые глазки, благодарно загудел.

Пока дочка с упоением ласкала этот хитрый источник блох и паразитов, я, раздираемая ревностью, с мрачным интересом изучала растерзанные останки грязного гамбургера. Наконец, не выдержав, предложила своей чересчур увлекшейся любительнице рыжих котят: «Может, мы поищем какой-нибудь еды?».

Отзывчивая девочка тут же воскликнула: «Конечно! Идем быстрее, а то котенок, наверное, голодный».

Я обиженно буркнула себе под нос: «Ну, да. Кто-то только что сожрал целую котлету».

Целеустремленно проталкиваясь сквозь толпу одержимых жаждой познания туристов, она, с рыжим котёнком, сидящим у неё на плече и гордо взирающим на окружающих сверху, и я, её мать, горько плетущаяся следом, брошенная и покинутая бессердечной дочкой ради какого-то безмозглого кошака, спустились по выщербленной булыжной дороге к причалу. Там мы устроились под солёным зонтиком прибрежного ресторанчика и заказали две большие порции мяса для голодных мам и котят и молочный коктейль для нашей прекрасной легкомысленной дамы.

Я и котёнок торопливо глотали свою еду, поглядывая друг на друга с нескрываемой ненавистью. Я прикидывала, как бы мне избавиться от этого мерзкого животного. Похожие мысли роились и в голове хитрого котёнка!

После обеда, буквально пропитанного флюидами взаимной ревности и агрессивности, наша милая троица прошлась по выбеленному морским прибоем и человеческими шагами причалу и присоединилась к оживленной стайке туристов, собравшихся прокатиться на белоснежной яхте до ближайшего необитаемого острова. Забравшись по шатким мосткам на дряхлый кораблик, мы (несанкционированный, но очень сообразительный котёнок тише мыши сидел в дочкином рюкзачке!) оказались в уютном прохладном сумраке уставленной деревянными скамейками нижней палубы.

Я взяла в корабельном баре газировку, чтобы мучительная жажда не мешала мне предаваться сладостным смертоубийственным планам относительно всех котят вообще и одной конкретной хитрой рыжей сволочи в частности. А дочка, преодолевая отчаянное сопротивление шипящего от ужаса котёнка, вытащила его из рюкзака и вместе с дрожащим рыжим животным выбралась на открытую всем буйным ветрам и яростным солёным брызгам корму.

Проводив прижавшего уши соперника злорадным взглядом, я стала размышлять, а не водятся ли в этом море кровожадные акулы, предпочитающие закусывать наглыми котятами. Море широко и свободно бежало к далёкому горизонту. Яркое послеполуденное солнце ложилось на волны узорчатой сетью, словно пытаясь поймать ускользающий день.

Наконец, мои отважные мореплаватели спустились вниз, где я, скучая, крошила булку в искрящуюся морскую воду, глядя, как в просвеченной солнцем хрустальной глубине маленькие серебристые рыбки жадно дерутся из-за добычи. Дочка отодрала от груди сопротивляющегося котёнка и водрузила его на палубу. Несчастное животное, которое от сильнейшего стресса не могло уже даже пищать, покачиваясь на тощих лапках, нырнуло в лежащую у скамейки сумку и, старательно свернувшись в крошечный мокрый клубочек, замерло.

Яхта заворачивала в дикую бухту, на пустынном побережье которой громоздились причудливые каменные изваяния, созданные морем, ветром и временем. В воду бросили якорь. И вскоре самые храбрые туристы уже осторожно плескались у бортов, но дальше не отплывали, а лишь поглядывали на далекий берег.

«Пойдем поплаваем?» – предложила я. «А котёнок?» – спросила заботливая дочка.

«Смотри, этот рыжий монстр, кажется, дрыхнет!» – я показала на сладко спящего в сумке мореплавателя. И, правда, измученное животное, трогательно сложив лапки, лежало прямо на спине и печально похрапывало!

«А вдруг он проснётся, а нас нет?! – в голосе девочки прозвучало сомнение, – Ну, если только по-быстрому…».

Я уверенно заявила: «Твой разносчик блох даже не успеет очухаться!». Обрадовано стянула с себя шорты и майку и, цепляясь за скользкую лесенку, сладостно плюхнулась в тёплую упругую волну. Дочка, взвизгнув, прыгнула следом.

Я оказалась права – рыжий хитрюга так и не проснулся. Переодевшись в тесном корабельном туалете, мы достали из сумки беспомощный тёплый комочек и стали его гладить уже вместе с дочкой. Но, как только мы сошли с нашего кораблика, с котёнком нам всё-таки пришлось расстаться, разумеется, как следует, накормив блохастого на прощание. Не тащить же животное в отель, а потом багажом на Родину!

В своем номере мы очутились только поздним вечером. Небо уже стало огромным, бархатным и печальным, заполненным трепетным сиянием звёзд и таинственным треском цикад. У самых окон неподвижно стоял одуряющий аромат нежно белеющих во тьме цветов. Призывно шумело море.

Весь следующий день мы абсолютно бездумно провалялись на пляже. Нам даже купаться было лень.

Полина Тихомирова

Еще
Еще В Кузбассе

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Смотрите так же

Два грузовика сгорели на трассе в Кузбассе

29 февраля около 11:30 на 353 километре автодороги Р-255 «Сибирь» в Ижморском му…