Этот скромный памятник – бурый треугольный камень, добытый в районе Хомутовских порогов на реке Мрассу, – появился в нашем городе в День жертв политических репрессий 20-летней давности. Он свидетельство беды, накрывшей своими крыльями целую страну. Не обошла та стороной и Сталинск 1930-х годов.

«От потрясения я не мог есть. Не верил в арест. Я думал, что это просто меня испытывают, – рассказывал Петр Иванович Белых. Он был заместителем начальника станции Новокузнецк-Сортировочный, лично из рук Лазаря Кагановича получил Знак почётного железнодорожника. Но в 1937 году его арестовали и осудили на 8 лет ИТЛ и 5 лет поражения в правах, – В камеру приносили по кусочку чёрного хлеба и суп из чечевицы, похожий на дёготь. С наступлением темноты вызывали людей на допрос. А назад их втаскивали уже волоком. Мой черёд пришёл через три дня. Мне предъявили на подпись протокол, составленный без меня и не с моих слов, не давали спать и держали до изнеможения на ногах».

В переполненной камере днём дремали, а ночью прислушивались к каждому шороху. Вызванные с вещами в камеру уже не возвращались и на этап не попадали. Люди просто бесследно исчезали. Никто не знал ни статьи, ни срока. Знали одно: их считают врагами народа.

Петра Белых и других осуждённых высадили вдали от посёлка Чекунды в районе вечной мерзлоты. Днём они разжигали костры и делали на этом месте застил из засохших деревьев, на котором спали, укрываясь брезентом. Затем их перегнали и погрузили на пароход. Несколько тысяч человек везли куда-то трое суток, кормили рыбой, поили переработанной морской водой, выходить не разрешали. Было очень душно. Люди умирали.

Бывший железодорожник оказался на прииске «Ударник». Осуждённые ночевали в заваленных снегом палатках, где стояли двухэтажные нары и две печки, а днём по 12 часов вручную бурили шурфы в грунте, клторый состоял из сплошных камней и вечной мерзлоты. За два часа до развода каждый должен был принести по бревну из тайги для отопления лагеря. Тех, кто приносил мало, беспощадно избивали.

В обслуге находились воры, жулики, убийцы. Если кто-то из них проявлял к «врагам народа» человеческие чувства, то его отстраняли. Когда начались 50-градусные морозы, лагерное начальство якобы из-за заразы отобрало у зеков полушубки и валенки. Тёплую одежду и обувь сожгли, а вместо них людям выдали тонкие булаты, бурки на подошве из транспортной ленты, шапки из байки и брезентовые верхонки.

Из еды давали только щи из солёной капусты, овсяный кулеш без жиринки да непропечённый хлеб. Многие превратились в доходяг – это были живые скелеты, обтянутые кожей. За сутки вывозили по десять трупов. У Петра Белых началось двустороннее крупозное воспаление легких. Врач сказал, что он безнадёжный. Его перевели на лёгкую работу. И парень, которому было чуть больше 20 лет, выжил. А летом на икрах ног у него появились чёрные пятна – это была цинга. Зеки добывали золото в Чай-Урьинскую долине Якутии, где не ступала нога человека. Гибли сотнями – никто мертвецов не считал.

Петр Иванович попал домой только в 1948 году. Женился. Но от его жены требовали, чтобы она развелась с «врагом народа», а то её исключат из комсомола. Он отправил письмо Сталину. Писал письма во все инстанции. Но только в 1955 году его реабилитировали.

«Когда отца арестовали, он говорил нам, что скоро вернётся, что это недоразумение, – рассказывала дочь расстрелянного в 1937 году Фёдора Ефимовича Зудилова, – мама стала ездить в Старокузнецкую тюрьму с передачами. Трамваи ходили плохо, а потому она выходила с ДОЗа затемно и шла пешком. Народу около тюрьмы собиралось много и приходилось стоять целый день в ожидании своей очереди. Однажды пришло письмо от отца без обратного адреса. Он писал, что его обвиняют в том, о чём и говорить страшно. В камере так много людей, что нечем дышать. Все стоят, а ложатся по очереди».

После этого дня передач больше не принимали. В НКВД жене Фёдора Ефимовича сказали, что он осуждён на 10 лет по статье 58. Вскоре из домоуправления начали присылать записки с требованием освободить жилплощадь за 24 часа. На семью «врага народа» стали кляузничать соседи. И только одна семья Фенстеров помогали Зудиловым. Украдкой от окружающих они прятали в укромных местах то уголь, то дрова и тихонько говорили, где их взять.

Жене «врага народа» не выдавали зарплату мужа, его бывшие начальники кричали на неё, оскорбляли. Жить было не на что. Устроиться на работу можно было только уборщицей, да и то с трудом. Доведённая до отчаяния женщина написала письмо в НКВД: «Либо посадите, либо дайте спокойно растить детей». Долгое время дочери Фёдора Ефимовича Зудилова лгали, что их отец погиб. А когда умер Сталин, они плакали о нём, как и все в школе.

«Милая моя Понурка и Шура, вы всё равно как маленькие дети. Вас всё надо учить. Посылку, которая была послана 13.IV, и деньги 10.IV я не получил. Можете потребовать только вы, но не я. У меня нет никаких документов и оснований для требований. Ты спрашиваешь, продавать ли велосипед. Правда, очень жалко, ну раз так тяжело, то продавай. Прошу прислать мне хотя бы старые штанишки из тех, которые на работу носил, ибо попал в такой лагерь, где обмундирование не дают, и я сильно оборвался. Пока до свидания. Целую всех по миллион раз. Ваш папа Поддубный».

Это строчки из последнего письма Михаила Николаевича Поддубного, которое дошло до его семьи. Он родился в 1902 году в селе Отрубки Минской губернии, в десять лет остался сиротой. После Октябрьской революции вступил в Красную армию, был в деникинском плену. Героя Гражданской войны направили на Кузнецкстрой, он работал на КМК в коксовом цехе, был парторгом. Арестован в 1938 году, умер в исправительно-трудовом лагере в Горьковской области.

… И таких сломанных судеб в нашем городе были сотни!

5 июля 1937 года в артели Демьяна Бедного взято сразу 46 человек (всем инкриминирована подготовка к вооруженному восстанию).

19 июля 1937 года расстреляны 65 человек, в том числе Гагарин А.А., князь, отпрыск знатного рода. В качестве соучастников, якобы создавших мощную монархическую организацию, шли по делу бывшие офицеры белой армии: Волков, Турчанинов, Левченко и другие. Все они работали на Кузнецком металлургическом комбинате.

7 августа 1937 года в поселке Абагур арестовано в одну ночь 58 человек. Ни один из них не вернулся.

17 августа 1937 г. вместе с Тарасовым В.З., бухгалтером «Горлесземтреста», расстреляно 9 человек (Грачев С.П., Зуев М.И., Листратов В.З., Тимошин С.Т., Ладыгин Ф.Д., Сафонов).

29 августа 1937 года вместе с Гилевым А.В., рабочим золотого прииска «Сейзак», взято 10 человек (Соболев А.В., Образцов В.Е., Савин, Костерин, Клепиков, Лоскутов, Почухнев, Ревкин арестованы как участники вредительской группы).

25 сентября 1937 года расстреляли Аульченко В.С., счетовода райтранспита станции Новокузнецкая, и вместе с ним еще 10 человек.

10 октября 1937 года расстрелян электрик КМК Бородовский П.К. Вместе с ним по делу проходили еще 41 человек, обвиненные в контрреволюционной деятельности.

12 декабря 1937 года расстреляно 26 шахтеров.

25 декабря 1937 года расстрелян Бобыкин И.П., учетчик КМК. Его и еще 12 человек обвинили в участии в повстанческой контрреволюционной организации. В этот же день расстрелян продавец КОГИЗа Владимирский П.К.

29 декабря 1937 года вместе с мастером столярного цеха КМК Зудиловым Ф.Е. расстреляли 20 человек.

Накануне нового 1938 года в селе Ильинке арестовали и увезли сразу 56 человек. А из 8-квартирного дома на Верхней Колонии, где жили спецпереселенцы, увели из семей семь отцов. Никто из них не вернулся.

Инна Ким

В статье использованы материалы из книги «Сталинск в годы репрессий» новокузнечанки Людмилы Ивановны Фойгт