ГЕННАДИЮ НИКОЛАЕВИЧУ ЗАЙЦЕВУ ИСПОЛНИЛОСЬ 80 ЛЕТ! Есть такие люди, в чьей судьбе воля Божья видна невооруженным глазом. Они на виду, особенно в переломные для страны и народа моменты. В их числе генерал Геннадий Зайцев, возглавлявший подразделение на протяжении более тринадцати лет, причем дважды: и при коммунистах, и при «демократах». ДВА ДНЯ РОЖДЕНИЯ О генерале Зайцеве писать сложно. И не по причине отсутствия информации, как раз наоборот. Обилие сведений и разнообразных фактов из жизни этого человека, являющегося одним из символов отечественного спецназа, вызывает вполне понятное затруднение. Жизнь его наполнена драматическими событиями. Сотрудники подразделения зовут его «Папа». Это дорогого стоит… Вряд ли кто может представить себе, чего стоил ему горячий октябрь 1993-го. Это был один из самых сложных и трагических моментов его жизни: страна стояла на грани гражданской войны. Да, в его послужном списке была не только Группа «А», но и многое другое: служба в Кремлёвском полку, события в Чехословакии 1968-го, личная охрана Председателя КГБ Ю. В. Андропова. Однако именно «альфовский» период обеспечил генералу Зайцеву тот высочайший авторитет и уважение, которые вписали его имя в галерею Героев Отечества. Среди его наград — Звезда Героя Советского Союза, ордена «За заслуги перед Отечеством» IV степени, Ленина, Красного Знамени, Трудового Красного Знамени, Красной Звезды (два), знаки «Почетный сотрудник госбезопасности» и «Почетный сотрудник ФСО». В 2009 году Патриарх Московский и всея Руси Алексий II наградил его орденом Святого благоверного Великого князя Димитрия Донского III степени. В августе 2013 года генерал Зайцев возглавил оргкомитет 1-го Международного Форума антитеррора, проведенного в Городе-Герое Волгограде. Он собрал ветеранов и действующих сотрудников подразделений «А» стран СНГ. За два дня работы форума под руководством Геннадия Николаевича были обсуждены профессиональные вопросы, а также принята Международная Хартия антитеррора. В ее редактировании командир Группы «А» принял непосредственное участие. …Родился будущий командир Группы «Альфа» в 1934 году на реке Чусовой. — Так получилось, — рассказывает Геннадий Николаевич, — что по жизни я праздную два дня рождения: 11-го и 12-го сентября. Первый — реальный, и второй, записанный в паспорт. И если быть до конца точным, то место моего рождения — деревня Антыбары Чусовского района Пермской области. Все другие сведения в документах являются позднейшими искажениями, произошедшими в силу различных причин и обстоятельств. Деревня Антыбары расположена напротив поселка Лямино, через реку Чусовую. Известность она получила благодаря своему прославленному земляку. Отец, Николай Яковлевич Зайцев, был родом из села Малый Красный Яр, что в Татарии. В 1930-х он перебрался на Урал и работал на Ляминском домостроительном комбинате в должности начальника лесопильного цеха. Мама, Анна Петровна, была женщиной набожной. Соблюдала все посты и втайне от своего мужа, который не только проповедовал атеизм, но и насаждал его на практике, отвезла сынишку в соседнее село, где окрестила. Восприемницей была некая инокиня, чье имя в семье Зайцевых, к сожалению, не сохранилось. В первый класс Ляминской средней школы, а дело был осенью, семилетний Гена пошел босиком. Зато одежда была чистенькой и с аккуратными заплатами. Отец к тому времени был призван в действующую армию, служил заместителем командира батареи на Северо-западном фронте. На попечении Анны Петровны осталось четверо детей: три девочки и сын. Жили трудно, радостных воспоминаний о детстве у Геннадия Николаевича не сохранилось. Вот только мать — ее светлый образ он берег в своей душе всю жизнь. Были ли она сурова?.. — Нет, драла всего трижды. Первый раз за то, что я пошел в первый класс и схватился с Пашкой Шеиным. Меня выгнали из школы и велели без матери не приходить. Целую неделю я выходил из дому, после уроков возвращался домой… И мать ничего не подозревала. В один прекрасный день собираюсь в школу, и мать со мной, а у нее «вицы» заготовлены — хворостины березовые. Так мать меня ими до школы сопровождала. Второй раз она велела мне подушки и одеяла трясти. А я собирался на рыбалку и говорю: «Не пойду». Взяла она мои удочки и ими меня отходила. А в третий раз секла за то, что вышел в новом пальто, к школе купленном. Уже осень глубокая была, я его запачкал. Пришел весь мокрый. В остальных случаях она на мою психику воздействовала. После войны отец находился в составе московского гарнизона и, будучи командиром отделения самоходных артиллерийских орудий, участвовал в парадах 1-го и 9-го Мая. Нашел себе даму сердца и создал с ней новую семью. Одно время отец совсем не помогал нам, хотя было вынесено решение суда. Моей маме было очень тяжело, но она мудрый человек. Все стерпела и подняла нас четверых. Мы были всегда обстираны и наглажены, и даже если на локтях были заплатки, мы всегда выглядели очень опрятно. В 1948 году, окончив семь классов, Гена Зайцев решил поступить в техникум Камского речного пароходства. Но судьба распорядилась иначе. Неожиданно тяжело заболела мама, и ему фактически одному пришлось обеспечивать семью. Летом того же года ученик электрика Геннадий Зайцев переступил порог Ляминского домостроительного комбината. На тот момент ему не исполнилось и четырнадцати лет… На работу паренька приняли в виде исключения, войдя в трудное семейное положение. — С первой получки начальнику поставил бутылку и сам наклюкался. В глаза маме смотреть не мог. А она посадила меня напротив и сказала: «Ты, сын, можешь делать все, что хочешь. И пить можешь. Это твои деньги, ты их заработал. Но имей в виду: если будут в доме деньги, я тебе гарантирую, что еда на столе будет. А нет — можешь прийти, а на столе нет хлеба». Больше она ничего и не сказала. У меня изумительная мама. Говорю так не потому, что это моя мама, а потому, что она действительно удивительный человек. Окончила всего два класса церковно-приходской школы, но в силу своей природной одаренности в предвидении ситуации, в выборе своего места была уникально прозорлива. С одной стороны, такого детства, как у меня, я никому бы не посоветовал, а с другой — было бы полезно, чтобы каждый прошел такой путь.

«ЛЕЙБ-ГВАРДИЯ» КРЕМЛЯ

Осенью 1953-го, в год смерти Сталина, Геннадия Зайцева призвали в армию. Вот тогда-то отчетливо проявился тот перст судьбы, о котором шла речь. Так «новобранец» с Чусовой оказался в Москве. И не просто в одной из многочисленных частей, а в «лейб-гвардии» — отдельном Краснознаменном полку специального назначения (ныне Президентском), 7-я рота 2-го батальона. Впрочем, судьба судьбой, но без личного вклада выпавший шанс всегда остается лишь красивой, но нереализованной возможностью. Что касается Геннадия Николаевича, то воли и целеустремленности ему было не занимать, и свой шанс, приложив максимум усилий, он подкрепил исключительно добротным содержанием, пройдя путь от рядового стрелка до одного из руководителей Седьмого управления КГБ при Совете Министров Союза ССР. На каждом этапе была своя цель, дальше Геннадий Николаевич не заглядывал, не мечтал о кренделях небесных. Старший сержант, потом сверхсрочная служба в Кремлёвском полку и погоны старшины роты. Отдельный офицерский батальон 10-го Управления КГБ… Сдача в 1958 году экстерном экзаменов за восьмой-десятый классы. Но даже тогда он не собирался оставаться в столице, мечтая вернуться на малую Родину, куда собирался отвезти и свою молодую жену, Зою Ильиничну Михайлову. — А как вы с женой познакомились? — Как-то раз в 1958 году мой приятель, офицер, пригласил 8-го Марта меня в гости, у его жены был день рождения. Мне тогда исполнилось двадцать четыре года. Там я и познакомился со своей будущей супругой. — А как за ней ухаживали? Наверное, цветы дарили, ручку целовали?.. — Нет, ручку никогда не целовал. Провожал ее до работы, встречал, ехал с ней на трамвае. Потом она мне рассказала, как ее коллеги меня рассматривали и оценивали как кандидата в женихи. Она мне тогда понравилась. Видная такая. И ее семья была приятная, без всяких там «закидонов». Детей в семье пятеро. Старший брат — ровесник моей мамы. Они скромно жили, без изысков. Мать и отец были большими тружениками. Вскоре мы поженились. Я не ошибся, выбрав жену. У нее оказался золотой характер. Она очень располагающий человек. Заботливая, хозяйственная. Умеет поддержать компанию. Все делает от души. Никогда не плакала, не ныла. Плакала только, когда мы теряли близких людей. …Опять вмешался Его Величество Случай, благодаря которому Зайцев получил комнату в «сталинском» доме на Крестьянской заставе, а потом в разгар хрущёвского сокращения Вооруженных Сил был зачислен в Седьмое управление КГБ СССР. Впрочем, каждый «случай» имел свое лицо — Геннадию Николаевичу вообще очень везет по жизни с людьми: мама, командиры в Кремлёвском полку и «семерке», сослуживцы по Группе «А», друзья и партнеры в системе негосударственной безопасности.

ПАХАРИ КОНТРРАЗВЕДКИ

В «семерку» Геннадий Зайцев пришел в 1959 году и прослужил в нем до июля 1992-го, когда был вторично назначен командиром «Альфы». Можно сказать, в его «стенах» прошла целая жизнь — и человеческая, и оперативная, насыщенная событиями, о которых Геннадий Николаевич до сих пор не считает нужным рассказывать. — Вообще Седьмое управление, или как его для краткости называют «семерка», являлось, пожалуй, одним из наиболее закрытых подразделений Комитета, — подчеркивает генерал Зайцев, — поскольку занималось наружным наблюдением. Его сотрудников по праву можно называть рабочими лошадями контрразведки, выполняющими очень важную и ответственную работу, без которой не обходится ни одна авторитетная спецслужба мира. В отличие от других структурных подразделений Комитета, например, разведки или, скажем, пятой линии, «семерка» всегда оставалась «вещью в себе». В 1974 году к Службе ОДП Седьмого управления была приписана созданная Группа «А», которую Зайцев возглавил в ноябре 1977 года. Однако до этого ему пришлось пройти иные «университеты», среди которых обучение в Высшей школе КГБ являлось, пожалуй, не самым сложным делом. К слову, генерал Зайцев не забывает своего отношения к этой главной кузнице кадров госбезопасности и многие годы, принимая приглашение, выступает перед ее преподавателями и слушателями. В середине 1967 года для работы с Председателем КГБ Юрием Андроповым специально отобрали сотрудников «семерки», подходивших для такого рода деятельности. Геннадию Николаевичу было доверено возглавить эту группу чекистов. Снова вроде бы «случайность», но она тоже сыграла свою определяющую роль, когда в 1977 году решался вопрос о новом командире Группы «А». — Личность Юрия Владимировича произвела на меня большое впечатление, — говорит генерал Зайцев. — Мы брали его под охрану на даче, где он жил практически круглый год. Минут двадцать Андропов совершал пешую прогулку по территории. Была осень, листья ложились под ноги… Затем он подходил к нам, общался с водителями. Здоровался, как правило, за руку. Интересовался, как дела и каждый раз заканчивал короткий разговор словами: «Ну что — поедем?», после чего мы направлялись в Москву. Не доезжая до здания КГБ, он неизменно отпускал охрану. Почему?.. Видимо, ему было как-то неловко перед коллегами. Еще одна веха — драматические события, известные как «Пражская весна» 1968-го. В составе группы сотрудников госбезопасности Геннадий Николаевич был направлен в Прагу, где отвечал за захват здания МВД. О той командировке Геннадий Николаевич не любит вспоминать, и даже готовая глава «Пражский излом» увидела свет только летом 2009-го, в пятом издании книги «Альфа» — моя судьба». Трудно сказать, насколько пережитое в Праге повлияло на принципиальную позицию командира Группы «А» в октябре 1993-го. Однако факт остается фактом: спецназ антитеррора не пошел на штурм Белого Дома, избрав мирный выход из острейшего политического кризиса, грозившего обернуться большой бедой — полномасштабной гражданской войной.

«ГРУППА АНДРОПОВА»

В «Альфу» подполковник Зайцев пришел осенью 1977 года. К тому времени Герой Советского Союза Виталий Бубенин, возглавлявший подразделение два с половиной года, вернулся в Пограничные войска КГБ СССР. Мало кто знает, что вопрос об организации спецподразделения обсуждался на заседании Секретариата ЦК КПСС. К моменту создания Группы Виталий Бубенин «вырос» до заместителя начальника Карельского пограничного отряда, — отмечает Геннадий Николаевич. — Не знаю, по какой именно причине, но Юрий Владимирович остановил на нем свой окончательный выбор. Выскажу свое предположение. Первым командиром и фактическим создателем знаменитой GSG-9 был полковник Ульрих К. Вегенер, прослуживший перед этим пятнадцать лет в Федеральной пограничной полиции Германии. Андропов хорошо знал это обстоятельство, а потому, не исключаю, мог руководствоваться такой же логикой. С Зайцевым, надо сказать, Виталий Дмитриевич делился своими переживаниями, чувствуя себя не в своей тарелке, и показывал андроповскую резолюцию на своем рапорте: «Тов. Матросову В. А. Прошу внимательно отнестись к просьбе тов. Бубенина В. Д. и, по возможности, решить ее положительно. Ю. В. Андропов». Сменивший его Роберт Петрович Ивон во время прыжков с парашютом получил винтообразный перелом ноги и надолго выбыл из строя. 10 ноября 1977 года штат подразделения был увеличен до 56 человек, а сама Группа стала действовать на правах оперативного отдела. Вот как Геннадий Николаевич описывает свое назначение: — На календаре был ноябрь, когда меня вызвал к себе начальник Седьмого управления генерал Бесчастнов и сообщил, что речь идет о моем назначении командиром Группы «А». Я, признаюсь как на духу, отказался от этого предложения. Но спустя неделю, когда был повторно вызван на беседу, дал свое согласие, ибо понимал: третий раз предлагать не будут. Ответил: «Хорошо, если надо, то я возглавлю этот коллектив». На что Алексей Дмитриевич сказал: «Надо. А то я бы тебя и не спрашивал. Ты военный человек. Издали бы приказ — и вопрос решен, иди, выполняй. Я тебя спрашиваю о другом: берешься ли ты за это дело или нет? Больше мне ничего от тебя не требуется». После собеседования с каждым сотрудником и тщательного изучения личных дел Геннадий Николаевич пришел к глубокому убеждению, что некоторых офицеров нужно возвращать к местам прежней службы. Одних — по состоянию здоровья, других — по личным и деловым качествам. За одного из них Зайцев даже получил выговор, хотя тот уже восемь месяцев был вне Группы. Началась изнурительная, кропотливая работа, и в конце 1970-х годов «группа Андропова» была готова выполнить практически любую задачу повышенной сложности, что и было продемонстрировано в Кабуле во время штурма дворца Амина. Но до этого было проведено несколько операций, позволивших сотрудникам «Альфы» опробовать себя в деле — в Гаване, в посольстве США и в Нью-Йорке. Старшим во всех трех «эпизодах» был Геннадий Николаевич. В случае с террористом Юрием Власенко, угрожавшим взорвать посольство США, Зайцев с риском для жизни пошел на переговоры с «бомбистом», — тем самым на личном примере показал, что командир Группы «А» не прячется за спины своих сотрудников. Это было очень важно для повышения морально-психологического климата в коллективе. В «зайцевский» период произошло полное перевооружение подразделения. Бойцы спецназа КГБ получили уникальные изделия — бесшумные пистолеты, автоматы и винтовки, а также спецсредства, позволившие в дальнейшем проводить сложнейшие операции, ставшие настоящей классикой антитеррора. В 1979 году началась активная работа по созданию знаменитого антитеррористического плана «Набат». Теперь в случае ЧП не было необходимости ломать голову, поскольку в этом документе было расписано все до мелочей. Глубина его проработки была такова, что и по настоящий день «Набат» определяет комплексные действия властей и всех силовых структур в случае захвата воздушного судна. Также с именем Геннадия Николаевича связаны две зарубежные командировки сотрудников «Альфы» — в Гавану, на остров Свободы, и в Нью-Йорк. В июле-августе 1978 года «альфовцы» совместно с боевыми пловцами Черноморского ВМФ обеспечивали безопасность подводной части теплоходов «Грузия» и «Леонид Собинов», зафрахтованных для размещения на них делегатов XI Всемирного фестиваля молодежи и студентов из СССР. А 27 апреля 1979-го года в аэропорту Нью-Йорка состоялся исторический обмен двух советских разведчиков, Владимира Энгера и Рудольфа Черняева, приговоренных в США к длительным срокам тюремного заключения, на пятерых советских диссидентов — Э. Кузнецова, М. Дымшица, А. Гинзбурга, Г. Винса и В. Мороза. Несмотря на сложности, все прошло без сучка и задоринки. Среди «альфовцев», вылетавших в Нью-Йорк, был будущий президент Международной Ассоциации ветеранов подразделения антитеррора «Альфа» Сергей Гончаров. …Таким образом, приняв Группу всего в тридцать человек, полковник Зайцев передал ее Герою Советского Союза Виктору Карпухину, через десять с лишним лет, в качестве мощного подразделения, насчитывавшего свыше четырехсот человек.

НА ЛЕЗВИИ С ТЕРРОРИСТАМИ

В начале декабря 1979 года генерал-лейтенант Алексей Бесчастнов приказал командиру Группы «А» прибыть в распоряжение руководителя разведки Владимира Крючкова. Встреча состоялась в резервном кабинете дома № 1 на Лубянке. В ходе беседы выяснилось, что «Альфе» предстоит очень ответственная работа — «охрана определенных товарищей». Фамилии не назывались. Вскоре Зайцев был приглашен на подмосковную дачу ПГУ, где состоялось его знакомство с будущим главой Афганистана Бабраком Кармалем и его ближайшими соратниками — Нуром, Ватанджаром, Анахитой Ратебзад… А через три недели бойцы спецназа КГБ осуществят «Второй этап Саурской (т. е. Апрельской) революции», а их подопечные возглавят страну. Да, Геннадий Николаевич не был в Афганистане, но именно он создал то боевое подразделение, которое оказалось на острие главного удара и решило исход дела: объект «Верхней строки» (Тадж-бек) был взят, кровавый диктатор Амин — уничтожен. При этом, как всегда напоминает Геннадий Николаевич, «альфовцы» действовали вместе с бойцами «Зенита», «мусульманского» батальона ГРУ и десантниками. Афганская эпопея закончится для «Альфы» только в 1987 году. До этого времени весь личный состав подразделения по приказу Председателя КГБ Виктора Чебрикова пройдет обкатку «боевыми стажировками» и выйдет из них без потерь. При этом с Группы «А» никто не снимал ее главной задачи, и ежедневное боевое дежурство и готовность в любой момент прибыть к месту захвата заложников оставались императивом, служебным и профессиональным долгом. Знаковые спецоперации того периода хорошо описаны в прессе и литературе, а книга «Альфа» — моя судьба», являющаяся энциклопедией подразделения, создала мощную историческую базу и расставила все точки над «i». Однако в тени событий остались многие психологические моменты, которые пришлось решать и переживать в тот период командиру Группы. Из спецопераций 1980-х годов наиболее известны четыре: в Сарапуле (1981 г.), Тбилиси (1983 г.), Уфе (1986 г.) и Минеральных Водах (1988 г.). Никто из заложников, включая многочисленных детей, не пострадал, а все преступники были нейтрализованы. …Декабрь 1988-го. Почти девять часов Геннадий Николаевич вел очень тяжелые переговоры с рецидивистом Павлом Якшиянцем, главарем банды, захватившей целый класс — учеников средней школы города Орджоникидзе (ныне Владикавказ). Благодаря титаническим усилиям многих людей в Советском Союзе и за рубежом дети и учительница были освобождены в аэропорту Минеральных Вод без единого выстрела, а террористы, выпущенные в Израиль, возвращены обратно — за ними вылетала группа «альфовцев» во главе с генералом Зайцевым. В период его командования сотрудники подразделения осуществили силовой захват двенадцати агентов ЦРУ, причинивших безопасности нашей страны большой военный и экономический ущерб. Среди них — Мартынов, Моторин, Сметанин, Полещук, Вареник, Пигузов и другие. Также «альфовцы» вместе с сотрудниками Девятого управления КГБ охраняли генерального секретаря ЦК КПСС Михаила Горбачёва по ходу его зарубежных визитов — в Дели, Вашингтон и Нью-Йорк, а также во время посещения им Красноярского края. Высшей награды страны — Звания Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» полковник Зайцев был удостоен 1 декабря 1986 года.

СМУТНОЕ ВРЕМЯ

В ноябре 1988 года полковник Зайцев становится заместителем начальника Седьмого управления КГБ СССР. В этом качестве в январе 1990-го он руководил в Баку сводной группой спецназа («Альфа», «Вымпел» и «Витязь»), перед которой руководством страны была поставлена задача: нейтрализация лидеров НФА, недопущение свержения законного правительства республики, пресечение массовых беспорядков и погромов квартир, выявление и задержание лиц, подозревавшихся в подрывной деятельности. Кроме того, сотрудники Группы «А» обеспечивали личную безопасность первого секретаря Компартии Азербайджана Абдурахмана Визирова. Несмотря на то, что Геннадий Николаевич был «отлучен» от подразделения (руководство управления запретило там бывать), именно ему довелось вводить в строй в 1990 году руководителей региональных отделений Группы «А». С этой целью он посетил Киев, Минск, Алма-Ату и Свердловск. Драматические события августа 1991-го хотя и обошли генерала Зайцева стороной, но стали для него настоящим шоком. Поздним вечером 22-го, когда все было кончено, он приехал на дачу. Спать не хотелось. Разжег костер. С сыном Сергеем, офицером Управления КГБ по Москве и Московской области, осушили пару бутылок водки. На огонек к ним подтянулись знакомые. Выпили много, но спиртное не брало — такое было сильное внутреннее потрясение от всего случившегося. — События 1991 года не прошли даром, — говорит Геннадий Николаевич. — Тогда многие офицеры написали рапорты и ушли из подразделения. На их решение повлияло и то, что подразделение из КГБ передали в службу безопасности президента, находившуюся в подчинении коменданта Московского Кремля. Сильно повлияли и слова министра Бакатина, заявившего: «Я выбью из голов этих людей дух «чекизма». Во время перестройки Группу стали использовать в «горячих точках»: Нагорном Карабахе, Тбилиси, Душанбе, Армении. Удар по моральному духу был нанесен во время проведения операции, связанной со штурмом телецентра в Вильнюсе. Тогда, в январе 1991 года, погиб лейтенант Виктор Шатских. Во всех газетах тогда сообщали, что в ответ на запросы в кадровый аппарат Министерства обороны, в КГБ, в Погранвойска поступали ответы: «У нас такого нет. Не значится». Более того, Горбачёв заявил, что он не в курсе, как подразделение «А» оказалось в Вильнюсе. Создавалось впечатление, что сотрудники сами сели в самолет и полетели… Кстати, хочу особо отметить: события в Вильнюсе коренным образом повлияли на решение старших офицеров Группы отказаться от штурма Белого дома в августе 1991 года. …В декабре генерал Зайцев был вызван на Коллегию Министерства безопасности России. Речь шла об утверждении его в должности заместителя начальника Оперативно-поискового управления МБ (так стала называться бывшая «семерка»). Министр Виктор Баранников зачитал послужной список и сделал единственное, но существенное замечание по кандидатуре: возраст — к тому моменту Геннадию Николаевичу исполнилось 56 лет. «Товарищ министр, я Вас понял и обещаю к середине следующего года подготовить себе замену». — «Вы правильно меня поняли». И действительно, в середине 1992-го генерал Зайцев оказался на другом месте — командиром Группы «А» Главного управления охраны России. Так в очередной раз судьба внесла свои существенные коррективы.

ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА В МОСКВЕ

Геннадий Николаевич прекрасно понимал, что дважды войти в одну реку нельзя. Отдавал он себе отчет и в том, что многое в жизни коллектива предстоит перестроить, оперативно изменить самым решительным образом. Задачи, сформулированные президентом, были недвусмысленные: группа должна заниматься своим делом, а не коммерческими подработками. …Зиму 1992 года Группа «А» провела в зоне осетино-ингушского конфликта, а осенью 1993-го острейший политический кризис разразился уже в столице — Москве. Роль подразделения в тех трагических событиях хорошо известна, хотя и часто замалчивается в угоду конъюнктуре или амбициям отдельных политиков. В сложнейшей обстановке, когда казалось, не оставалось выбора, «Альфа» смогла спасти людей и сохранить свое лицо. Некоторым «государственным мужам» очень не понравилось, что это лицо человеческое. Но факт остается фактом: на мундире Группы «А» нет крови, пролитой в Белом доме. Отвечая на вопросы журналистов, генерал Зайцев всегда придерживается одной и той же формулы: решение президента Бориса Ельцина было выполнено, но по-своему, без человеческих жертв. По собственной инициативе сотрудники Группы «А» вступили в переговоры с руководством Верховного Совета и вооруженной оппозиции, после чего было принято решение о прекращении противостояния и выводе людей из горящего здания. Дальнейшие события на Северном Кавказе со всей очевидностью показали, к чему бы привела месть Ельцина. К счастью, спецназ антитеррора был сохранен (ключевая роль в этом принадлежит директору ФСБ Михаилу Барсукову и генералу Зайцеву). Чего не скажешь о «Вымпеле» — уникальном разведывательно-диверсионном подразделении, созданном по инициативе генерала Юрия Дроздова, одного из руководителей штурма дворца Амина. Тем временем, один за другим происходили массовые захваты заложников, за которых чеченцы требовали выкуп. А в Ростове-на-Дону вооруженные бандиты ворвались в школу и захватили целый класс. Повторилась ситуация, которая была в Сарапуле и Орджоникидзе. И снова «Альфа» и ее командир оказались на острие событий. Осенью 1994 года генерал Зайцев вылетел в Моздок и, несмотря на оскорбительную брань министра обороны Павла Грачёва («Генерал, вы трус?!»), добился письменного приказа и вывез в Москву сотрудников «Альфы» во главе с Анатолием Савельевым. По замыслу «стратегов», им предстояло прорваться в Грозный и взять штурмом президентский дворец Джохара Дудаева, находившийся в центре чеченской столицы. И, стало быть, героически погибнуть.

«АЛЬФА» — МОЯ СУДЬБА»

Навалилась психологическая усталость. Генерал Зайцев понял, что службу пора заканчивать. Написал рапорт. Подождав полгода, стал интересоваться его судьбой. «Рапорт затерялся», — был ответ. Написал новый, попросил уволить по выслуге лет. 31 января 1995 года окончательное решение было принято, и 1 марта Геннадий Николаевич был исключен из списка личного состава. — Когда я увольнялся в отставку, — поясняет генерал Зайцев, — был сделан расчет выслуги лет. Выяснилось, что прослужил я сорок один календарный год, пять месяцев и шесть дней. Естественно, все эти годы львиную долю времени забирала служба. Когда нас поднимали по тревоге, моя жена не знала, куда конкретно отправляется Группа «А». Она могла только предполагать. Безусловно, Зоя Ильинична очень переживала за меня, но за все эти годы у нее выработался стойкий иммунитет и понимание реалий моей профессии. Ей хватает ума не задавать лишних вопросов, обеспечивая прочный тыл. Кстати, улыбнуться для меня целая проблема — профессия накладывает свой отпечаток. Зато супруга мне в этом помогает. Она щедро раздает улыбки нашим друзьям. Что скрывать, у меня тяжелый и сложный характер. К счастью, у нас в семье никогда не случалось серьезных размолвок. Сергей Зайцев, мой сын — полковник, служит в ФСБ. Внучка Анна закончила Ветеринарную академию, вышла замуж. Несколько лет назад у нее родились два сына, стало быть, два моих правнука. Их окрестили в храме Сорока мучеников севастийских, что напротив Новоспасского монастыря. Рядом с домом, где мы долгое время жили. Вторая внучка Зоя окончила Государственный институт управления и Государственную юридическую академию имени Кутафина. Им, молодым, как и миллионам их ровесников, жить в этом мире. И я не хочу, чтобы их взросление происходило под грохот террористических атак и надрывный вой сирен «Скорой помощи». …Выйдя в отставку, генерал Зайцев не обосновался на даче. Не тот характер! Вместе с генералами Виктором Алейниковым и Юрием Лукониным он с нуля создал Агентство безопасности «Альфа-95» — одну из уважаемых в Москве структур, работающих на рынке охранных услуг. Одновременно Геннадий Николаевич проводит огромную общественную работу, в том числе по линии Международной Ассоциации ветеранов подразделения антитеррора «Альфа» и Ассоциации ветеранов органов государственной охраны «Девятичи». Его стараниями летом 2000 года был поставлен памятник-часовня на Николо-Архангельском кладбище, с которого, собственно, и начинается Мемориал спецназа. Свидетельством авторитета генерала Зайцева стало его избрание в первый состав Общественной Палаты Российской Федерации. И там Геннадий Николаевич был на виду, проявляя неравнодушие и активность. Запомнилось его участие в судебном процессе по скандальному делу директора средней школы села Сепычево Пермского края Александра Поносова, который в 2008 году был оправдан по делу об использовании нелицензионного программного обеспечения. И, конечно, среди дел генерала Зайцева особое место занимает книга «Альфа» — моя судьба». Плод многолетней работы, история великой страны, пропущенная через его сердце. История легендарного спецподразделения, ставшая его судьбой. Книга выдержала пять изданий, была переведена на английский и болгарский языки и удостоена престижной литературной премии «России верные сыны» имени Александра Невского. Предисловие к ней написал академик Евгений Примаков. Труды генерала Зайцева отмечены многими престижными общественными наградами, в том числе Международной премией святого благоверного апостола Андрея Первозванного «За Веру и Верность» (2004 г.). Не забывает генерал Зайцев и о земляках, посещая Урал и оказывая разнообразную помощь. Он — член правления Пермского землячества в Москве. Свидетельством его заслуг стали звание «Почётного гражданина города Чусового», присвоенное летом 2004-го, и престижная Строгановская премия, присужденная в 2011 году в номинации «За честь и достоинство». 24 января 2013 года Законодательное Собрание Пермского края присвоило Ляминской основной школе города Чусового имя ее прославленного земляка. Ходатайство об этом направляли коллектив учебного заведения, депутаты и глава района.

СУДЬБА ГЕНЕРАЛА

Восьмидесятилетний юбилей Ляминской школы и присвоение ей имени командира Группы «А» отмечали во Дворце культуры Металлургов — замечательном и просторном здании, выстроенном в «имперском стиле». Одним из ключевых моментов, о котором, впрочем, не сообщалось в прессе, стало посещение Геннадием Николаевичем возрожденной церкви Рождества Богородицы, в которой он был крещен в 1934 году. — В далеком теперь уже 1953 году я, парень с реки Чусовой, впервые вступил на брусчатку Красной площади и, пройдя через Спасские ворота, оказался в Московском Кремле — сердце нашей Родины. Если бы мне сказали тогда, какая меня ожидает судьба — не поверил бы ни за что. Да и никто бы не поверил… — А отца вы так и не видели? — Нет, почему же. Став постарше, решил его найти, это было в 1952 году, незадолго до призыва в армию. — Чтобы посмотреть ему в глаза? — Наверное. Приехал я в Свердловскую область… Помню, слева лес и справа лес, куда идти — непонятно. Пришел на завод, спросил Зайцева. Меня отправили в лесопильный цех, а там его приемный сын работал. Он вышел, догнал меня. «Ты кто?» — «Сын». — «Так и я же сын!» Подсказал, где отца найти. Когда я пришел к дому, он по хозяйству занимался. «Ты, — говорит, — по какому вопросу? По профсоюзному или партийному?» — «По всем сразу». Он посмотрел на меня внимательно и вдруг заплакал: «Ген, ты? Ну, пошли в столовую». Я ему: «Туда не пойду». — Почему? — Я знал, что его новая жена в столовой работает. Поговорили, и я уехал. Потом отец в Москву приезжал к нам — и на Урал, в Пермскую область, с мамой общался. И она бы ему все простила и приняла, если бы он к ней вернулся. Отец умер в январе 1985 года, а мать ровно через десять лет, тоже в январе… Самые основные заповеди моя мама доказывала своим поведением. Она была очень чистоплотным человеком. Не ври, не оскорбляй. Помоги, а потом думай о себе. — Кем работала Ваша жена, Зоя Ильинична? — Последние тридцать лет в должности старшего инженера в одной из лабораторий Всесоюзного института авиационных материалов, который занимается оснасткой самолетов гражданской и военной организации. Это почтовый ящик. — А вот если были в чем-то виноваты, то просили у Зои Ильиничны прощения? — Как на духу скажу — никогда! Даже если и бывал виноват, всячески обходными путями пытался уйти от этой темы. Хотя однажды пришлось извиняться, но не перед женой. Публично обидел своего подчиненного, и обидел незаслуженно. Потом разобрался в ситуации, и выяснилось, что был неправ. И, несмотря на то, что сделать это было очень тяжело, извинился при всех. Вы знаете, коллектив мудр, даже если разговор происходит за закрытыми дверьми, от него ничего не скроешь. По настроению, поведению коллектив сделает вывод о том, как прошел этот разговор. А тут я совершил несправедливость прилюдно. Мог бы стать предметом обсуждения, как говорится, «в зауглах», если бы не извинился. — Скажите откровенно: в Группе «А» Вас любили, боялись или ненавидели?.. — Я не был деспотом, но знаю со слов моих подчиненных — кстати, многие из которых давно уже генералы, — что они меня очень боялись. Но как вы понимаете, любой воинский коллектив или коллектив, близкий к воинскому, а особенно специальное подразделение, расхлябанности не терпит. И успешное выполнение операции зависит от того, какова степень дисциплины, степень ответственности каждого. Повторю: каждого. Так что я сознательно держал ребят в постоянном напряжении, чтобы они в любой момент были способны выполнить задание. Любили ли меня? Ненавидели? Не знаю. Относились по-разному. Особенно, когда я появился в Группе второй раз, в 1992-м, и стал там по-своему все «заворачивать». — В чем это выражалось? — Первым делом я перетасовал смены, изменил график выхода на работу, чтобы исключить левые подработки. Естественно, это вызвало недовольство. Понимаю! Время было трудное, смутное. Но, как говорится, нельзя служить одновременно Богу и мамоне — спецназ требует полной отдачи сил, эмоций, это постоянная нацеленность на результат: в боевой учебе или, скажем, во время выполнения задачи. Все отвлекающие моменты вредят делу. Особенно, когда речь идет о жизни людей и нейтрализации особо опасных преступников. Уже потом, по прошествии времени, многие сотрудники искренне благодарили меня: «Геннадий Николаевич, мы тогда были так злы на вас, обижены, и только потом поняли, от какой беды вы нас уберегли». В своей работе я руководствовался главным: интересами подразделения, которому предстояло решать задачи исключительной сложности. Впереди была полномасштабная война, Будённовск и многое другое. Когда я понял, что сделал все от себя зависящее, — подал в отставку. Собственно, так должен поступать любой командир. Уходить нужно вовремя, открывая дорогу молодым. Но при этом не отходить в сторонку, а сохранять связь со своим родным коллективом, помогать ему, чем и занимается наша Ассоциация. «Альфа» — это наша судьба, тут ни убавить, ни прибавить. И каждый на виду. Желаем Вам, дорогой Геннадий Николаевич, многих лет жизни и неистощимой энергии, больших творческих сил, удачи во всех жизненных свершениях, счастья, крепкого и нерушимого «альфовского» здоровья! И Вам, и Вашей семье. specnaz.ru