А вы видели Индию?! А Вы любите Индию?! Где вместо неба – марево белоглазой туманной дымки, точно кто-то там, наверху, надышал тепло и сонно, или это просто пар над огненными рогами бога Агни, шипящий от пролившихся муссонных дождей.

От этого по ночам не видно звёзд – только розовую луну, а на рассвете всё размыто и трепетно, как отчаяние Рамы без Ситы. От этого так нежно голубеет днём, а солнце, так и не успев стать пылающим пунцовым шаром на закате, а всего лишь большой продолговатой каплей расправленного красного золота, каждый раз умирает, не касаясь горизонта, тихо погружаясь в сине-серые, высоко стоящие сумерки.

Но ещё долго, наверное, с полчаса, по этому небу, углубившемуся до ярко-голубого, медленно парят вылепленные из почти насквозь просвечивающих облаков огромные белоснежные гаруды – небесное потомство ездовой ваханы Всевышнего Вишну. Он, Гаруда, всепожирающий, пытался истребить тысячу волшебников-нагов, являющихся его старшими сводными братьями, чтобы сделать приятное матери, которая – само собой – ненавидела ту, что произвела их на свет.

Иногда, опускаясь в облака, солнце раздваивается, как великое божество энтропии Махадеви Шива и его женская ипостась, нежная Парвати, или даже превращается сразу в три, точно святая троица индуизма – Бог-Отец Вишну, Бог-Сын Брахма и Дух разрушения и нового созидания Шива. А внизу, на мокром блестящем песке нестерпимо сияет и расплывается ещё одно солнце, и люди, идущие по кромке заката, похожи на цапель с отражающимися длинными ногами.

В Индии множество обычных чудес, невозможных диковин, на которые никто не обращает внимания. В непрезентабельном храме на окраине захолустного поселения крышу подпирают каменные слоны – точь-в-точь настоящие, только цветасто раскрашенные, как сувенирные слоники. Кажется, они даже ожидающе щурятся в сторону моей сумки (может, всё-таки догадалась бананов принести?).

В двух осыпающихся отдельных зданьицах – сразу два гигантских лингама (и зачем, спрашивается, столько – пусть даже и Шиве?). А в глубине храма, где на прохладе серого камня спят или играют в карты босые индийцы, – укутанная в старое сари Дурга; на груди под ветхими тряпками поблескивает тяжёлое замысловатое золото. Это жена того, кому принадлежат лингамы, но не в нежном образе Парвати, а в беспощадном – воительницы. Ой, не зря Разрушитель побаивался свою жёнушку, когда та гневалась!

Я смотрю в небо – нет, это оно смотрит на меня огромным темнеющим глазом. Будто Всевышний Вишну плачет… Об этом мире – и немножко обо мне. Все звуки Земли сливаются в оглушительную тишину. Уже через десять минут будто кто-то щёлкает гигантским выключателем, и Индия мгновенно погружается в тёплую, бесформенную, влажную, непроницаемую тьму… Из такой, похоже, и состояло ничто – до того, как в нём зашевелилось космическое яйцо Махадеви, чтобы лопнуть, родив вселенную и запустив процесс энтропии, который её убьёт, чтобы она снова родилась.

Как невидимое небо и притихшие на кокосовых пальмах обезьяны, и ласковые индийские дворняжки, я сейчас ощущаю страшное одиночество. Словно меня покинули. Будто я навсегда останусь здесь одна – в изначальной тьме, без надежды на спасение. Сын дневного неба Дьяти и космической энергии Адити, всевидящий Сурья, наполняющий светом-сомой, отрицающей смерть, светлое тело Чандры, ведёт путём солнца в мир Брахмы души умерших сегодня людей.

… Я люблю тебя, Индия! Ты каждому даёшь, что он хочет.

Инна Ким

Фото Эльвиры Лабер