Вот-вот на свой законный маршрут выйдет необычный городской троллейбус. Позаботьтесь о билетах заранее! На остановке недалеко от Новокузнецкой драмы пустой салон неторопливо заполнят пассажиры – артисты и зрители. Начнётся движение, – и сама «Дорога…». Именно так называется иммерсивный спектакль новокузнецкого режиссёра Даниила Нагайцева.

Как это часто бывает в общественном транспорте, сидящие в троллейбусе люди невольно станут зрителями чужих историй. Сначала появится непоседливый семилетний мальчик (Ярослав Ершов) и его молодая красивая мама (Ксения Барнаева). Как все дети на свете, мальчик безостановочно задаёт маме вопросы. Он хочет поскорее вырасти, мечтает быть быстрее ласточки, торопится жить.

За матерью и сыном с улыбкой наблюдает Старик (Анатолий Смирнов). Мальчик напоминает ему то ли внука, то ли его самого. Зрители слышат звучащие в голове Старика мысли, а в троллейбусе, который катится по Новокузнецку, словно оживают воспоминания Старика.

По задумке драматурга Валентина Красногорова, действие его пьесы происходит в некоем автобусе, символизирующем быстротекущее время. Режиссёр Даниил Нагайцев добавил в неё новые – метафизические – измерения. Он превратил камерное пространство спектакля – троллейбус – в мистический Паром между мирами живых и мёртвых. Таким образом «Дорога…» стала сюрреалистичной, наполненной аллюзиями и парадоксами.

Метафоричная тема переправы из реального мира в ирреальный задаётся ещё до начала спектакля, когда бесстрастная Кондукторша в сером плаще с капюшоном (заслуженная артистка РФ Илона Литвиненко) компостирует билеты, которые при входе в троллейбус ей протягивают зрители. На лице героини, равнодушно произносящий: «Моё дело объявлять остановки и следить за порядком», ни одной эмоции, ни тени чувств. Она то ли женское олицетворение перевозчика Харона, то ли одна из мойр, а то и сама Смерть.

Иномирность происходящего в троллейбусе подчёркивают электронные трэки авторства Mujuice. А финальная тема из произведений Людовико Эйнауди погружает в атмосферу светлой грусти. Свет в спектакле тоже атмосферный, создающий ощущение, что за окнами троллейбуса вовсе не улицы реального Новокузнецка, а ирреальный обрыв в ледяной космос.

Зрители наблюдают за действием не только непосредственно, но и при помощи двух расположенных на входе и выходе экранах. Таким образом картинка получается объёмной – ведь герои «Дороги» рассредоточены по всему салону, и каждое их движение, каждая реплика или поза имеет особый смысл. Так что пассажиры только успевают поворачивать головы.

При этом команда «Дороги» – режиссёр и художник Даниил Нагайцев, саунд-дизайнер Степан Андреев, художник по свету Александр Истьяров, онлайн-монтажёр видео Даниил Яковлев – невидимо для всех контролируют работу аппаратуры, каким-то чудом расположившись в двухметровом закутке возле водительской кабины. Чтобы звук, свет, изображение не пропадали ни на секунду, работает бесперебойник.

Интересно, что перед началом спектакля зрителей просят ни в коем случае не отключать телефоны. На каждом билете напечатан QR-код, при помощи которого пассажиры троллейбуса подключаются к телеграмм-каналу «Дороги…» и становятся действующими лицами постановки. Они передвигаются по салону, стоят у дверей, включают фонарики во время романтичной сцены венчания или снимают на свои камеры драматичную сцену супружеской ссоры.

Мизансцены «Дороги…» меняют друг друга с поразительной скоростью. Кажется, только что пассажиры-зрители – вместе со Стариком – любовались трогательным общением матери и сына, который с детской непосредственностью заявил: «Мама, я тебя очень люблю. Когда ты будешь старенькая, я буду о тебе заботиться». И вдруг в троллейбус врываются – из прошлого Старика, а может, из будущего Мальчика – влюблённые Он (Евгений Лапшин) и Она (Вера Караблина).

Они прямо с выпускного. Дурачатся, бегая друг за другом по всему салону, а Он ещё и перепрыгивает сиденья, распираемый весёлой энергией юности. В следующей сцене эта же парочка ведёт себя гораздо серьёзнее. Не удивительно – ведь они уже студенты, готовятся к сессии. Но Он по-прежнему торопится жить, мечтая совершить в своей жизни нечто великое.

Венчание. Рождение дочери. Первая измена. Троллейбус стремительно мчится от одной остановки-сцены к другой. А как же великое? Оно не совершено, да и вряд ли совершится. Он мелкий банковский служащий, который до одури боится своей начальницы и унизительных «профилактических бесед», которые она с Ним ведёт, то ли чтобы подтянуть Его дисциплину (Он злоупотребляет алкоголем), то ли чтобы попить Его крови.

А Он всё ещё торопит жизнь – словно она бездонная. Ссорясь с женой в троллейбусе, где они случайно сталкиваются, спеша каждый по своим делам, Он в сердцах восклицает: «Скорей бы пенсия!». Да Он как будто не живёт, а пишет черновик. Что-то не получилось – стёр, написал новое, по обычной человеческой наивности полагая, что завтра точно получится. И только рядом с дочкой Он безоглядно радуется настоящему, крича и дурачась, как в юности.

Неприятное объяснение с любовницей, которую Он решил бросить. Инфаркт. Второй инфаркт. Он в больнице, и на минуту забежавшая навестить Его жена спешит поскорее уйти. А дочь – ей шестнадцать – вообще не приходит. И вот Он уже ссорится с дочерью, потому что она поздно вернулась домой и от неё несёт алкоголем. А в следующей сцене постаревшие Он и Она ведут обыкновенные разговоры стариков-супругов, обсуждая свои «болячки». Он: «Что сказал врач?». Она: «Нормально для нашего возраста. От старости не вылечить».

«Дорога…» летит быстро, как само время. И каждый из зрителей поневоле узнаёт в разворачивающихся прямо на глазах сценах собственную жизнь, а в героях – себя. Причём иммерсивный спектакль идёт всего лишь для двадцати двух человек. Около полутора часов они остаются наедине друг с другом, актёрами, спектаклем. Пока «Дорога…» не закончится, выйти из троллейбуса нельзя.

Герои постановки находятся так близко от зрителей, что видны малейшие эмоции и бусинки пота, слышны дыхание и биение сердца. Без защищающей дистанции между зрительным залом и сценой актёры оказываются абсолютно открытыми и беззащитными, будто эмоционально раздетыми.

Но и зрители тоже открыты и беззащитны, все их эмоции и чувства обнажены, отчего поневоле возникает дискомфорт. И это тоже крутой опыт – осознание своей ранимости и в то же время идентичности, принадлежности к группе таких же, как ты. На спектакле в троллейбусе многие, не стесняясь близости окружающих, плачут. Каждый – о своём.

В людях постарше откликаются слова Старика: «Торопимся жить, мечтаем, стремимся, надеемся. А чем оно всё кончается? Почему нам никто не сказал, что мечты не сбываются, что надежды вянут, а счастье заключается вовсе не в том, к чему мы стремились. Почему было столько ссор, конфликтов, ненависти, зависти? Почему свои дети становятся чужими? Почему жизнерадостный юноша превращается в ворчливого старика? Почему замечаешь, что жизнь прожита зря только тогда, когда она уже на исходе? Почему сделано столько ошибок и когда, где совершена главная?».

А подростков эмоционально разрывает во время ссоры отца и дочери. Эта сцена не просто напоминает им похожие ссоры с их собственными родителями, но и помогает понять своих пап и мам.

Сквозь сцену, в которой Он и Она склонились над новорожденной дочерью, с грустной улыбкой проходит она сама, но уже взрослая, с забавной игрушкой-вертушкой в руках. А когда Он и Она ссорятся, дочь сидит рядом с застывшим лицом и прозрачными глазами. Ну а во время скандала с отцом она начинает водить смычком по контрабасу, будто играя на отцовских нервах и одновременно крича от боли.

Он и Старик, любовница и жена постоянно меняются местами, повторяя фразы друг друга, играя одну роль. Это даже не 3D, а какое-то сложное смешение прошлого, настоящего и будущего и всех их возможных линий. Из этой сенсорной почти какофонии, особенно бьющей по нервам благодаря физической близости происходящего (при желании до любого героя можно дотронуться), рождается вариативность, которую каждый зритель может додумать сам.

Совершивший столько ошибок Старик совсем один. Вот только одиночество в доме престарелых – не единственное возможное его будущее. Зрители видят, что Он и Она, всё простив друг другу, – вместе. И что Он, проводив Её из троллейбуса, остался с дочерью и внуком. Ведь всё поправимо – пока мы живы.

Но Он всё ближе к конечной остановке. Наконец, Кондукторша объявляет: «Крематорий». И кричит в ухо Старику: «Вам выходить!». А выходить-то не хочется. Перед лицом смерти герой проходит все стадии принятия – он спорит, скандалит, торгуется, впадает в уныние и всё-таки смиряется. Троллейбус открывается, выпуская Его и Её – снова молодых, влюблённых, обнимающихся. И едет дальше.

Извечная спираль делает новый виток. В салоне появляется непоседливый семилетний мальчик, задающий своей молодой, красивой, любимой маме бесконечные вопросы. Он хочет поскорее вырасти, мечтает быть быстрее ласточки, торопится жить.

Откуда-то словно из иного мира звучат слова Старика: «Беги к счастью, не останавливайся. Какой в этом смысл – не задумывайся. Смысла всё равно нет, и не было никогда. Задумаешься – остановятся ноги... все твои контакты с миром вокруг оборвутся... поэтому никак нельзя, чтобы ноги остановились. Даже если всё вокруг кажется дурацким и бессмысленным – не обращай внимания. Твой главный соперник – усталость. Усталость и паника от усталости. Это с каждым бывает. Станет казаться, что весь мир устроен неправильно. И ноги начнут останавливаться сами собой».

Пассажиры-зрители покидают троллейбус – и спектакль – с острым ощущением, что их остановки ещё не объявлены. Мы живы. Мы любимы – и любим. Мы совершаем ошибки – и исправляем их.

Спектакль «Дорога…» прокатится по новокузнецким улицам 4-го и 5-го, а также с 21-го по 23-го апреля. Показы планируются дважды в день. Обязательно присоединяйтесь! Это очень интересный опыт.

Инна Ким

Фото Диана Токмакова