Где они похоронены – неизвестно до сих пор

В 1990 году в Новокузнецке появилась своя «стена плача». Тогда в научно-техническом музее имени Бардина была торжественно открыта посвящённая репрессированным Стена памяти с именами и фотографиями посмертно реабилитированных работников КМК.

Среди расстрелянных было немало тогдашних знаменитостей, вначале обласканных властью и даже получивших за Кузнецкстрой высокие награды: Хитаров, Франкфурт. Всего же репрессировали около двух тысяч металлургов – их приговорили к расстрелу или лагерям, из которых большинство просто не вернулись. Где они похоронены – неизвестно до сих пор.

«Милая моя Понурка и Шура, вы всё равно как маленькие дети. Вас все надо учить. Посылку, которая была послана 13.IV и деньги 10.IV я не получил. Можете потребовать только вы, но не я. У меня нет никаких документов и оснований для требований. Ты спрашиваешь, продавать ли велосипед. Правда, очень жалко, ну раз так тяжело, то продавай. Прошу прислать мне хотя бы старые штанишки из тех, которые на работу носил, ибо попал в такой лагерь, где обмундирование не дают, и я сильно оборвался. Пока до свидания. Целую всех по миллион раз. Ваш папа Поддубный».

Это строчки из последнего письма Михаила Николаевича Поддубного, которое дошло до его семьи. Он родился в 1902 году в селе Отрубки Минской губернии, в десять лет остался сиротой. После Октябрьской революции вступил в Красную армию, был в деникинском плену. Героя Гражданской войны направили на Кузнецкстрой, он работал на КМК в коксовом цехе, был парторгом. Арестован в 1938 году, умер в исправительно-трудовом лагере в Горьковской области.

Накануне 1938 года – чуть ли не в новогоднюю ночь – из 8-квартирного дома на Верхней Колонии, где жили спецпереселенцы, увели из семей семь отцов. Никто из них не вернулся.

А последними репрессированными в нашем городе стали фигуранты громкого «дела КМК», ещё называемого «еврейским делом». Тогда руководителей комбината обвинили в составлении заведомо ложных и фиктивных документов по отчётности и производственной работе. Приговор в отношении Минца, Аршавского, Зельцера и целого ряда руководящих работников был вынесен 18 сентября 1952-го.

Военная коллегия Верховного суда СССР приговорила Дехтяря, Минца, Либермана и заместителя начальника производственного отдела Лещинера к расстрелу. Аршавского, Зельцера, начальника сортопрокатного цеха Эпштейна – к 25 годам лагерей. А подсудимого Раппопорта, который ещё в 1947 году организовал в своей квартире нелегальную синагогу, – к десяти годам.

А ведь всё начиналось довольно мирно – во время Великой Отечественной еврейские семьи из оккупированных немцами западных областей Украины, Белоруссии, Прибалтики, а также беженцы из Польши укрылись в далёком от войны Сталинске. Правда, после победы советского народа над фашизмом они стали возвращаться по своим родинам – всех поляков репатриировали, большинство украинских, белорусских, прибалтийских евреев реэвакуировали.

Но были и те, кто остался на новой родине, а некоторые даже дослужились до руководящих должностей на градообразующем Кузнецком металлургическом комбинате. Обжившиеся в Сталинске евреи даже организовали неофициальную синагогу – она располагалась в частной квартире.

К слову, городские партийные власти не видели в этом какого-то криминала, так что несколько десятков сталинских евреев в течение пяти лет спокойно там собирались. И даже в 1948-м направили от имени своей общины делегацию в Москву, чтобы приветствовать прибывшего в советскую столицу первого израильского посланника Голду Меир.

И только в самом конце 1940-х партийное руководство Сталинска «заметило» нелегальную синагогу, предписав её закрыть. Одновременно с этими обком предпринял разбирательство. И выяснилось, что работавшие на КМК и состоявшие в партии руководители-евреи через жён и родных передавали денежные пожертвования неофициально действовавшей сталинской синагоге.

Но всё ещё бы могло быть спущенным на тормозах – городскому и областному начальству не хотелось «выносить сор из избы» (а Минца и его коллег – из руководителей КМК). Первый секретарь обкома Колышев просто порекомендовал продолжить начатое расследование. А руководство сталинского горкома даже из партии «провинившихся» не стало исключать, сделав это уже позже и то после нажима «сверху».

И вот товарищ Колышев собрал бюро обкома, на котором утвердил постановление «О недостатках и ошибках в подборе и расстановке руководящих кадров на Кузнецком металлургическом комбинате». Даже легендарному директору комбината Белану тогда «попало» – ему был объявлен строгий выговор «за притупление политической бдительности». А еврея Минца, белановского заместителя по коммерции, вообще уволили.

До конца 1950-го вслед за ним лишились должностей и работы более 30-ти руководящих работников, имевших связь с нелегальной сталинской синагогой. Минц, Либерман, Аршавский, Зельцер, Дехтярь, Эпштейн, Лещинер, а также хозяин квартиры Раппопорт были арестованы и этапированы в Москву в распоряжение следственной части по особо важным делам МГБ СССР.

Инга Видалова